Стихи Толстого

Который их до места проводил, С заботливым Попова попеченьем Сдал на руки дежурному. То был Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем, Со львиной физьономией, носил Мальтийский крест и множество медалей, И в душу взор его влезал вс далей! Ехидно попросил Попова он, чтобы тот был спокоен, С улыбкой указал ему на стул И в комнату соседнюю скользнул. Кто б это мог вообразить себе? Попался я в огонь, как сноп овинный! Ведь искони того еще не бе, Чтобы меня кто в этом виде встретил, И как швейцар проклятый не заметил! Из очей Катились слезы по его ланитам. Обильно их струящийся ручей Он утирал платком, узором шитым, И про себя шептал: Таким он был едва лишь из пелен! Я в те года, когда мы ездим в свет, Знал вашу мать.

Владимир Чернавин, Татьяна Чернавина - Записки"вредителя". Побег из ГУЛАГа

За"Белое Дело", на пальцах Близится летняя годовщина краха Российской Империи и становления Советского государства. К этому сроку мы у себя дома в России должны навести исторический порядок и наметить путь для примирения. Это не значит, что будут восхваляться только большевики, а их ошибки будут замазываться.

Сегодняшняя публика, среди которой встречаются и люди, в некоторой степени Как люди в страхе гадки: нуль достоинства, нуль порядочности.

Который их до места проводил, С заботливым Попова попеченьем Сдал на руки дежурному. То был Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем, Со львиной физьономией, носил Мальтийский крест и множество медалей, И в душу взор его влезал вс далей! Ехидно попросил Попова он, чтобы тот был спокоен, С улыбкой указал ему на стул И в комнату соседнюю скользнул. Кто б это мог вообразить себе? Попался я в огонь, как сноп овинный! Ведь искони того еще не бе, Чтобы меня кто в этом виде встретил, И как швейцар проклятый не заметил!

Из очей Катились слезы по его ланитам. Обильно их струящийся ручей Он утирал платком, узором шитым, И про себя шептал: Таким он был едва лишь из пелен!

Какой бы тяжкой ни казалась моя личная судьба, она легче судьбы большинства: Многие люди, которые подвергались пыткам и казни, были старше меня и имели гораздо большее значение в науке, чем я. Вина у нас была одна: Я говорю о себе только потому, что другие говорить не могут:

Гадкий утенок регулярно сталкивается с такого рода посланиями, Так и не суйся с своим мнением, когда говорят умные люди!.

Вот я и подумал Нет, не о том - будут ли бушевать в ноосфере социальные катаклизмы, сравнимые с октябрьской революцией, реставрацией капитализма, и мировыми войнами?.. Тут и думать нечего - обязательно будут. И в Европе, и в Азии, и в Америках Антарктида, быть может, и устоит, а вот Африка с Австралией - ни за что. Подумал я вот о чем: И не придумал пока, не взвесил на весах рассудка все аргументы за и против, очень уж их много, да такие весомые Потом встает и скамейка намертво прилипает к штанам - пиво, то есть, суперкачественное.

Я бы снял иначе: Но столетия сменяются столетиями, новаторы вприглядку - следующими поколениями таких же горе-выдумщиков, а штаны, скамейки и пиво по-прежнему в ходу. С одной стороны, конечно, уныло: А с другой стороны - как раз хороша стабильность: И вообще, как в свое время выразился, по-моему, Екклезиаст: Тогда и сами, в большинстве своем, будем безмятежны и внуки-дети унаследуют от нас аналогичное счастье.

Стихотворения (сборник)

Который их до места проводил, С заботливым Попова попеченьем Сдал на руки дежурному. То был Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем, Со львиной физьономией, носил Мальтийский крест и множество медалей, И в душу взор его влезал вс далей! Ехидно попросил Попова он, чтобы тот был спокоен, С улыбкой указал ему на стул И в комнату соседнюю скользнул. Кто б это мог вообразить себе?

никакие ни гадкие утята самые обыкновенные люди.просто их мамочки и Как же не люблю толстых людей Страх божи наказание божие .

Марёво бытует версия о том что Кёнигсберг Тувангсте- так называли Кёнигсберг до года это по древне -марёвски: В селе есть несколько краеведов, ведущих свой род от войнов хана Суденбея Вы наверное в курсе что в году татары притормозили в марёвских лесах и болотах. Когда краеведы подтянутся, а это не за горами, они точно объяснят где находится Марёво.

СОН ПОПОВА

Попов строчил сплеча и без оглядки, Попались в список лучшие друзья; Я повторю: Строчил Попов, строчил во все лопатки, Такая вышла вскоре ектенья, Что, прочитав, и сам он ужаснулся, Вскричал: Моя душа, как этот день, ясна! Не сделал я Бодай-Корове гадость! Не выдал я агентам Ильина!

Попались в список лучшие друзья;. Я повторю: как люди в страхе гадки —. Начнут как бог, а кончат как свинья! Строчил минфин, строчил.

Который их до места проводил, С заботливым Попова попеченьем Сдал на руки дежурному. То был Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем, Со львиной физьономией, носил Мальтийский крест и множество медалей, И в душу взор его влезал всё далей. Ехидно попросил Попова он, чтобы тот был спокоен, С улыбкой указал ему на стул И в комнату соседнюю скользнул. Кто б это мог вообразить себе? Попался я в огонь, как сноп овинный!

Ведь искони того еще не бе, Чтобы меня кто в этом виде встретил, И как швейцар проклятый не заметил! Из очей Катились слезы по его ланитам. Обильно их струящийся ручей Он утирал платком, узором шитым, И про себя шептал: Таким он был едва лишь из пелён! Я в те года, когда мы ездим в свет, Знал вашу мать. Когда б она досель была к вам близко, Вы б не упали нравственно так низко!

СОН ПОПОВА[*]

Попов строчил сплеча и без оглядки, Попались в список лучшие друзья; Я повторю: Строчил Попов, строчил во все лопатки, Такая вышла вскоре ектенья, Что, прочитав, и сам он ужаснулся, Вскричал:

"Как люди в страхе гадки!" - великая мысль. Человек, не умеющий одолеть страх, не поддаваться страху, с неизбежностью окажется падшим.

Какой бы тяжкой ни казалась моя личная судьба, она легче судьбы большинства: Многие люди, которые подвергались пыткам и казни, были старше меня и имели гораздо большее значение в науке, чем я. Вина у нас была одна: Я говорю о себе только потому, что другие говорить не могут: Я бежал с каторги, рискуя жизнью жены и сына. Без оружия, без теплой одежды, в ужасной обуви, почти без пищи. Мы пересекли морской залив в дырявой лодке, заплатанной моими руками.

Без компаса и карты, далеко за полярным кругом, дикими горами, лесами и страшными болотами. Судьба помогла мне бежать, и она накладывает на меня долг говорить от лица тех, кто погиб молча. Никто не верит, что культурное христианское человечество может сознательно допустить такую чудовищную беспримерную жестокость и даже не пытаться ее прекратить. Пусть наивна вера русского человека в мировую справедливость, но мой долг исполнить общее, часто предсмертное, желание этих несчастных, чтобы люди знали правду об их ужасной участи.

Новое на сайте ↓

Время, ; он же. Первый том — более или менее обычный справочник, разве что поэлегантней других и попричудливей. Впечатление элегантности создается экономным, а все же слегка интонированным слогом. Причудлив — да и то лишь на взгляд провинциального конформиста и ханжи, каков я, — персональный состав сформированной тут сборной по литературе почти сплошь нападающие плюс несколько вратарей.

Тут ужас вдруг такой объял Попова,Что страшную он подлость совершил: Пошел строчить (как люди в страхе гадки!)Имен невинных многие десятки.

Который их до места проводил, С заботливым Попова попеченьем Сдал на руки дежурному. То был Во фраке муж, с лицом, пылавшим рвеньем, Со львиной физьономией, носил Мальтийский крест и множество медалей, И в душу взор его влезал всё далей. Ехидно попросил Попова он, чтобы тот был спокоен, С улыбкой указал ему на стул И в комнату соседнюю скользнул. Кто б это мог вообразить себе? Попался я в огонь, как сноп овинный!

Ведь искони того еще не бе, Чтобы меня кто в этом виде встретил, И как швейцар проклятый не заметил! Из очей Катились слезы по его ланитам. Обильно их струящийся ручей Он утирал платком, узором шитым, И про себя шептал: Таким он был едва лишь из пелён! Я в те года, когда мы ездим в свет, Знал вашу мать. Когда б она досель была к вам близко, Вы б не упали нравственно так низко!

Журнальный зал

В провинции, кстати, и без лифтов страху натерпелись Кто виноват, как так получилось? Выбили из народа весь генотип-менатип, троцкизм насадили, заменили дворянскую честь на Ну вот искали они искали, да и разбрелись за правдой кто куда

Пошел строчить (как люди в страхе гадки!) Имен невинных многие десятки! Явились тут на нескольких листах: Какой-то Шмидт, два.

Небесный свод сиял так юн я нов, Весенний день глядел в окно так весел, Висела пара форменных штанов С мундиром купно через спинку кресел; И в радости уверился Попов, Что их Иван там с вечера повесил, — Одним скачком покинул он кровать И начал их в восторге надевать. Моя душа, как этот день, ясна! Не сделал я Бодай-Корове гадость!

Не выдал я агентам Ильина! Не наклепал на Савича! Мадам Гриневич мной не предана! Страженко цел, и братья Шулаковы Постыдно мной не ввержены в оковы! Твое я слышу мненье: Сей анекдот, пожалуй, и хорош, Но в нем сквозит дурное направленье. Всё выдумки, нет правды ни на грош! Слыхал ли кто такое обвиненье, Что, мол, такой-то — встречен без штанов, Так уж и власти свергнуть он готов? Кто так из них толпе кадить бы мог?

Мультик Головоломка. Актёры которые дублировали. Любимые персонажи.